ВЕЛИКИЕ О ГРУЗИИ

ВИНОГРАДНУЮ КОСТОЧКУ В ТЕПЛУЮ ЗЕМЛЮ ЗАРОЮ 

Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

 

Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье,
Говорите мне прямо в глаза чем пред вами слыву,
Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

 

В темно-красном своем будет петь для меня моя дали,
В черно-белом своем преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

 

И когда заклубится закат по углам золотея,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву,
Синий буйвол и белый орел и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

 

(Б.Окуджава)

МЫ БЫЛИ В ГРУЗИИ

Мы были в Грузии. Помножим

Нужду на нежность, ад на рай,
Теплицу льдам возьмем подножьем,
И мы получим этот край.

И мы поймем, в сколь тонких дозах
С землей и небом входят в смесь
Успех и труд, и долг, и воздух,
Чтоб вышел человек, как здесь.

Чтобы, сложившись средь бескормиц,
И поражений, и неволь,
Он стал образчиком, оформясь
Во что-то прочное, как соль.

 

(Борис Пастернак)

ТБИЛИСИ ВСТРЕТИЛ ЛАСКОВОЙ ПОГОДОЙ 

Тбилиси встретил ласковой погодой,
И в предрассветный воздух окунул.
Я снова еду к Площади Свободы,
Прильнув в машине к тёмному окну.
И, вроде, всё осталось прежним, всё же,
Я вижу изменения вокруг:
Вот – новый мост, на крылышки похожий,
Здесь место встреч, и может быть…разлук.
И обновился Абанотубани:
Фасады, крыши, лестницы, дворы…
И только цвет кирпичный серной бани
Остался неизменным с той поры,
Когда в последний раз гуляла там же
Вдоль берега серебряной Куры.
Платаны возвышались, словно стражи,
Сошедшие отрядами с горы.
Их кроны шелестели, споря с ветром,
Как спорят с бурей в море корабли,
И спрятаться, от солнца знойным летом
Под тенью их, влюблённые могли.
Здесь Нарикала высится до неба…
Здесь держит Мать в одной руке вино
И меч – в другой для тех, кто другом не был…,
Но, это в прошлом всё давным - давно.
И не приходят мне иные мысли:
Поехать в европейские места…
Я обожаю улочки Тбилиси,
Меня волнует эта красота:
Из дерева ажурные балконы,
И вьющийся по стенам виноград…
Гостеприимство стало здесь законом,
И каждый житель гостю будет рад!
И, если одиноко станет…, либо
Душевной мне не хватит теплоты…
Не сомневаясь, сделаю я выбор –
Тбилиси, несомненно, только ты!

 

(Екатерина Кирилова) 

МОЙ ТБИЛИСИ

Мой Тбилиси (отрывок)

Старик-платан, листвой качая еле,
Ты мудр, как будто ты карачохели.
Галактиона подзывая знаком,
В Тбилиси Пушкин бродит с Пастернаком.
О город мой, хинкальными дымящий,
Немножко сумасшедший и домашний,
Дай после смерти мне такое счастье
Стать навсегда твоею тенью, частью…
В Тбилиси есть особенная прелесть.
На этот город звезды засмотрелись.
Всегда в Тбилиси почему-то близко
До Рима, до Афин и Сан-Франциско.
В Тбилиси с чуством старого тбилисца
Все камни мостовых я знаю в лица.

Кто уезжал, тот знает непреложно
Уехать из Тбилиси невозможно.
Тбилиси из тебя не уезжает,
Когда тебя в дорогу провожает.
А станешь забывать — в предсердье где-то
Кольнет хрусталик горный Кашуэты.
Как то, что Млечный Путь бессмертно млечен
Я верю в то, что город — вечен

 

(Евгений Евтушенко). 

СНЫ О ГРУЗИИ

Сны о Грузии - вот радость!
И под утро так чиста
виноградовая сладость,
осенившая уста.
Ни о чем я не жалею,
ничего я не хочу -
в золотом Свети-Цховели
ставлю бедную свечу.
малым камушкам во Мцхета
воздаю хвалу и честь.
Господи, пусть будет это
вечно так, как ныне есть.
Пусть всегда мне будут в новость
и колдуют надо мной
родины родной суровость,
нежность родины чужой.

 

(Б. Ахмадулина)

АЛЕКСАНДР ДЮМА О ГРУЗИИ

"Грузинская нация любит давать столько же, сколь другие народы любят получать.

— Какого вы мнения о грузинах? — спросил я барона Фино — нашего консула в Тифлисе, проживающего среди них уже три года. — Это народ без недостатков, со всеми добрыми качествами, — отвечал он.
Каково сие похвальное слово в устах француза, порицающего, разумеется, все чужое и предпочитающего себя всем, как и все мы!
Один русский, известный своею храбростью, по фамилии Шереметев, говорил мне: «Надо видеть их в сражении: когда они слышат звуки своей проклятой зурны, которая не годится даже для пляски кукол, они больше не люди, а титаны, готовые взять приступом небо».
— Их надо видеть за столом,— говорил мне достойный немец, с гордостью вспоминавший о том, как он выпивал в гейдельбергском трактире двенадцать кружек пива в полдень: — Они проглотят пятнадцать,, восемнадцать, двадцать бутылок вина как ни в чем не бывало. И Фино говорил правду, и русский говорил правду, и немец говорил правду."

 

(1859 г Александр Дюма. Кавказ)

ЕВГЕНИЙ ЛЕОНОВ О ГРУЗИИ

Евгений Леонов из "Писем к сыну": «Андрюша, Тбилиси — город, куда я должен тебя привезти. Я здесь не первый раз, но и впервые, помню, приехал сюда готовый любить: не потому, что мои друзья — Гия и Буба, Данелия и Кикабидзе, — много рассказывали мне о Тбилиси, просто мне кажется, свою нежность к ним я перенес и на их родину. Одним словом, этот город не должен был меня завоевывать, я был заранее пленен его музыкой, высотой, талантом, согрет его товариществом (продолжение в комментариях). В самолете, когда стюардесса сообщила, что летим над Малым Кавказским хребтом и что справа его высшая точка — Казбек, я с гордостью подумал: Кавказ подо мною...Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать. Тбилиси я воспринимаю как один большой дом — хороший дом держится на уважении к дому каждого, кто в нем находится, не так ли? — здесь это есть, я очень ощущаю это. Грузины знают свою историю, корни, традиции, это очень проявлено в искусстве, в культуре музицирования, я имею в виду не академическое пение или с эстрады, а в быту, многие поют, и так красиво, музыкально. В этом городе очень остро чувствую и любовь к жизни, и нежность к людям, и, как всегда, меня охватывает желание разделить все это с тобой, сынок. Тбилиси, окруженный горами, закрыт от недобрых ветров, как женщина за спиной верного мужчины чувствует себя неуязвимой для злой силы. Я не замечаю здесь московской суетности: если люди поют за столом, никто не смотрит на часы, если беседуешь с грузином, видишь, что он готов беседовать с тобой вечно. Может это вообще смешно все — просто я устал торопиться. Но в самом деле каждый миг жизни уходит. Обязательно побываем здесь вместе... 

ГЕГЕЛЬ О ГРУЗИИ

"Живописная суша, расположенная между Каспийским и Черным морями, страна мифов и Золотого Руна, изящные танцы, полифонические песни, полные душевности, кавказские традиции и кавказский этикет... Лишь в кавказском доме душа достигает абсолютного совершенства, единства с собой, абсолютной независимости, достигает вершин самоопределения и саморазвития и движет вперед историю всего человечества". 

СТЕЙНБЕК О ГРУЗИИ

Джон Стейнбек, американский прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1962 года, автор известных романов "Гроздья гнева", "К востоку от рая" в своем произведении "Русский дневник" написал о Грузии: "Грузия - это волшебный край, и в тот момент, когда вы покинули его, он становится похожим на сон. И люди здесь волшебные. На самом деле это одно из самых богатейших и красивейших мест на земле, и эти люди его достойны.Теперь мы прекрасно поняли, почему русские говорят: "Пока вы не видели Грузию, вы не видели ничего"

ПОЗНЕР О ГРУЗИИ

"Как-то я впервые оказался в Тбилиси с Вахо, грузинским журналистом, с которым познакомился на отдыхе в Пицунде. Вахо пригласил меня в гости к своим знакомым. Вряд ли надо рассказывать о том, что такое грузинское застолье. Оно поразило меня обилием блюд, вина и… тостов. Львиная доля этих тостов была произнесена в мой адрес. Пили за то, что я честный и умный, пили за то удовольствие, которое получают от меня мои родители, пили за моих детей, которые конечно же гордятся таким отцом — и так в течение всего вечера. Слушая все это, я мрачнел и мрачнел. Поздно вечером, возвращаясь в гостиницу в сопровождении Вахо, я не выдержал и сказал ему:

— Видно, грузины люди лицемерные.
Посмотрев на меня с удивлением, он спросил:
— Почему ты так считаешь?
— Да как иначе считать! — взорвался я. — Они видят меня первый раз в жизни, скорее всего, и последний тоже, а говорят обо мне черт-те что, будто мы сто лет знакомы! Как же так можно?! Это же сплошное притворство!
Вахо посмотрел на меня внимательно и спокойно, и в его темных глазах я прочитал мудрость.
— Послушай, Володя, во-первых, я привел тебя в эту компанию, значит, ты — мой друг, а меня-то они знают очень хорошо, плохого человека я не приведу. А во-вторых, предположим, я ошибся, предположим, ты — подлец, последний сукин сын. Если это так, то ты мало в жизни слышал добрых слов о себе и, может быть, услышав их в таком количестве сегодня вечером, чуть-чуть изменишься к лучшему. Понимаешь? Все, что говорилось за этим столом, было сказано совершенно искренне. Либо это все соответствует истине, либо это поможет тебе стать хорошим человеком. Когда я обвинил грузин в лицемерии, мне было неудобно перед Вахо. Теперь же я почувствовал себя полнейшим… идиотом. Ведь я сделал выводы, исходя из опыта той культуры, в которой воспитывался и рос, я взял свое лекало и приложил его к ткани, о свойствах которой не имел ни малейшего представления. Когда лекало не подошло, я решил, что ткань с дефектом. И если бы не разговор с Вахо, если бы не мои неоднократные поездки в Грузию и дружба со многими грузинами, я остался бы со своими предрассудками, основанными, как и все предрассудки, на незнании". 

КНУТ ГАМСУН О ГРУЗИИ

"Более удивительной и прекрасной сказки я не переживу уже никогда, особенно прекрасной была поездка из Владикавказа через горы в Тифлис…Это другой мир, люди там красивее, вино краснее и горы выше. И я думаю, что возле Казбека Бог живет круглый год…"